Онлайн книга Золотой ворон

Дзихэя беспокоило, что его дочери приходится бедствовать, и он сразу ухватился за сделку с бывшей женой. Но он знал, что дочь не простила мать, поэтому деталей Коумэ так и не рассказал.

Сначала ему сказали, что от него потребуется просто доставить посылку в какой-то дом вдалеке от Тюо. После ужасной трагедии в Садзаки он рыдал и говорил, что речь шла совершенно о другом, но Хацунэ напомнила Дзихэю о дочери и заставила молчать, дав ему денег.

Потом она поручила Дзихэю заниматься колодцем, к которому раньше ходила сама, и тогда же переехала с новым мужем в Симобару.

"Дзихэй был слабовольным человеком да к тому же не очень сообразительным. Он послушно выполнял все, что говорила Хацунэ, и она знала, что он в любом случае будет ее покрывать, так что не боялась, если его схватят.

Однако головорезы из Подземного города опередили двор. Дзихэй решил, что Суго станет последним делом, и намеревался уехать из Тюо, увезя в северные земли и дочь.

В ночь резни в Суго Дзихэй оберегал спящую Коумэ, чтобы обезьяны не тронули ее. Однако там появились молодой господин и Юкия, поэтому он спрятался, а после того как Коумэ увезли, прибежал к Хацунэ с просьбой о помощи. Она некоторое время прятала Дзихэя в Симобаре, выжидая момент, чтобы выдать его следователям. Но тут распространился слух о том, что Коумэ передадут в Подземный город.

– Я не заставляла его писать письмо, его Дзихэй действительно составил сам. Уж такой болван! – Взъерошенная Хацунэ печально улыбнулась. – Но Коумэ кое в чем ошибается.

Коумэ утверждала, что Дзихэй пытался покрывать бывшую жену, потому что все еще любил ее. Но Хацунэ сказала, что все было не так.

– Дзихэй пошел на все, чтобы не вмешивать меня, потому что не хотел, чтобы дочь увидела, как жестока ее родная мать. К тому времени уже все знали, что он связался с обезьянами. Он не хотел, чтобы дочь поняла, что не только ее отец, но и мать были предателями ятагарасу.

– Дзихэй любил только Коумэ, а вовсе не меня, – бросила Хацунэ, словно насмехаясь над собой. – Он любил ее настоящей отцовской любовью. А я ей завидовала.

Голос Хацунэ звучал сдавленно.

– В тринадцать лет меня отдали на поругание негодяям, чтобы расплатиться за долги моего отца. А когда я, рыдая, упрекала его, он сказал мне: «Сама виновата, раз не смогла себя защитить».