Онлайн книга 1941. Время кровавых псов

Меня же к ордену посмертно представляли, вы разве не в курсе? – осведомился Севка.

Старик кашлянул, посмотрел на Севку, потом перевел взгляд на потолок, снова на Севку.

– Ну, что уставились, Евграф Павлович? – Голос Севки стал совсем грубым, а тон развязным, будто просил парень у старика закурить перед тем, как врезать по седым, аккуратно подстриженным волосам. – Я уже достаточно чувствовал себя идиотом, чтобы еще и перед вами танцы устраивать.

– Старость… – печально сказал Евграф Павлович и покачал сокрушенно головой.

– Что старость? – все так же грубо спросил Севка.

– Старость – такая неприятная штука, – пояснил старик. – Еще годков, скажем, пятнадцать назад я бы за ваш тон начистил бы вам рыло, уважаемый Всеволод Александрович, несмотря на ваш экстерьер, рост в метр девяносто…

– Метр восемьдесят девять, – автоматически поправил Севка.

– Тем более, – кивнул старик. – И так начистил бы, что вы впредь приобрели бы рефлекс на беседу с интеллигентными людьми. Не трындеть непотребно, а слушать и отвечать на вопросы.

Ударили часы, висевшие на стене. Раз, второй, третий, четвертый… Шесть раз.

Севка вздохнул, возвращая взгляд с циферблата на хозяина квартиры.

Вот и пригодилась заготовочка.

– А не засунете ли себе в задницу свою интеллигентность? – чуть подрагивающим голосом произнес Севка, глядя в переносицу старику. – И постарайтесь сделать это поглубже, уважаемый Евграф Павлович!

Севка заставил себя разжать кулаки. Заставил и положил руки на стол, ладонями кверху.

– Вот как? – Брови старика поползли вверх, бледный лоб собрался в морщины. – А позвольте поинтересоваться, отчего же поглубже?

– Чтобы туда вместились и ваши приятели, комиссар с лейтенантами. И чтобы место для покойничка-массажиста осталось, – пояснил Севка. – И нечего тут передо мной комедию ломать, господин генерал от геронтологии. В вашем возрасте уже в маразм пора, а не допросы проводить…

Генерал задумчиво потер кончик носа указательным пальцем. Медленно встал с дивана. Нижняя губа у него мелко дрожала, правый глаз еле заметно подергивался, но голос прозвучал сухо и четко.

– Позвольте попросить вас выйти вон! – отчеканил Евграф Павлович. – Немедленно.

Указательный палец правой руки старика описал в воздухе плавную кривую и указал в сторону двери.

– И пожалуйста! – Севка встал со стула и одернул гимнастерку. – С превеликим, так сказать…"

"Севка хотел сказать «удовольствием». Он его, естественно, не испытывал – ни великого, ни маленького.