Онлайн книга Охота на ведьм

Разумом она понимала, что их спутники (особенно сильные, крепкие мужчины) смогут позаботиться о детях не хуже нее, но ничего не могла с собой поделать. Красоты природы ее не трогали. Она почти не слышала объяснений одного из сопровождающих, что рассказал о горах: а они проезжали мимо Снехетты[12], Рондане*.[13]

Перед глазами у Силье словно стоял туман. Позднее, когда ее спросили о впечатлениях от поездки, она вдруг поняла, что ничего не помнит.

Однако некоторые детали, хоть и смутно, но все же остались в памяти.

Силье ужасно боялась за детей — у нее дергался подбородок, даже стучали зубы. Она заметила, насколько был бледен Тенгель. Малышка Лив сидела у него на коленях, а он прижался головой к ее отливающим медью волосам. Тенгель был одинаково нежен ко всем детям. Но Силье-то знала, что маленькую Лив муж просто обожал. Однажды она видела, как он склонился над спящей дочкой — на лице его было написано восторженное ликование.

Шарлотта, обняв Дага, успокаивала его, как могла. Суль расположилась около Силье, и та поглаживала девочку по голове. Обычно живая и подвижная, девочка так устала, что была не в состоянии разговаривать.

Слуги были рады, что самая сложная часть пути осталась позади. Они сидели на траве небольшой группой в некотором отдалении от господ.

После поездки в двуколке было такое ощущение, что на теле не осталось ни одного живого места.

Пошел мелкий, моросящий дождь. На самой вершине падал мокрый снег. Они снова остановились на отдых у Хьеркина, в примитивной хижине. Снег проникал в нее сквозь большие щели в стенах: снаружи бушевала снежная буря. Скоро на земляном полу образовались сугробы.

Путешественники торопились дальше. Когда буря утихла, снова пошел дождь.

И вот, наконец, они на почтовой станции южнее Довре.

Все едва передвигали ноги. На постоялом дворе им предложили лучшую еду. Глаза Тенгеля блестели. Силье знала почему: он был горд, что ехал вместе с настоящими аристократами. Он сидел, надвинув шляпу на самые глаза, чтобы никто не увидел его лица. Вскоре к ним подошел хозяин постоялого двора и, указав на двух мужчин, что сидели в углу, негромко произнес:

— Извините, господа, но я не могу выставить их за дверь. Пока они ведут себя тихо.