Онлайн книга Аукцион невинности. Двойная ставка

А он лишь улыбается, сидя на полу, облокотившись о стену, показывая пальцем на Сашу.

— Бля, я в шоке реально, да? Это твоя девчонка? А я думал, батя сделал мне такой шикарный подарок.

Теперь Святослав смотрит в сторону кровати, на сидящую на ней испуганную Александру, открывает рот, но начинает смеяться.

— Аверина, сука, это ты? Бля, вот это да! Это реально ты? В моей кровати?

— Святослав, закрой рот и выйди отсюда, теперь это не твоя комната, а ее.

— Папа? И ты тоже?

— Я уйду, — Саша поднимается, делает несколько шагов в сторону, но я ее останавливаю.

— Уйдешь не ты. Саша, ты поняла?

Молчит, лишь смотрит на нашу троицу.

— А вы что, вдвоем ее трахаете? Ебать, какие странные дела, это же одноклассница моя, Сашка Аверина, падчерица мусорного короля, недотрога и самая серая мышь нашей гимназии. Мы даже как-то спорили кто ее первый трахрнет.

— Свят, я тебе сказал, закрой рот, — Захар рычит, а я не выдерживаю, снова бью в челюсть, но несильно.

— Да хорош, ТТ, бля, больно же.

— Ты сейчас встанешь, выйдешь и забудешь дорогу на второй этаж.

— Нет реально, вы ебете ее вместе или по очереди? Сашка, а расскажи, как мы в гимназии трахались, папке будет интересно.

— Все, заебал ты меня.

Теперь уже не выдерживает Шумилов, поднимает своего отпрыска за шиворот, вышвыривая, как шавку, за дверь. Ругается, уводит его дальше, снова грохот. Хорошо, что увел, а то мог и покалечить.

Саша молчит, отвернулась к окну, замечаю кучу пакетов из магазина. А самому подойти к ней страшно, представляю, что сейчас у нее внутри.

— Саша.

— Что? — Резко оборачивается, смотрит с вызовом. — Тебе понравилось? Понравилось слушать гадости? А так будет говорить каждый из вашего окружения, когда Свят всем расскажет. Каждый будет показывать пальцем, если мы будем вместе и сочинять веселые истории обо мне.

— Тебе не все равно, что кто-то там будет что-то думать?

— Мне нет, потому что вся моя жизнь — это сплошные неправильные отношения с мужчинами. Сначала отчим, его сыновья, затем Сафронов, теперь вы.

— Тебе стыдно?

Думает несколько секунд, отводит глаза, подхожу ближе, сжимая хрупкие плечи, заставляя посмотреть на себя.

— Не думаю что мне стыдно, нет, тут другое. Но я не знаю, где граница того, что сейчас происходит.

— Я сам не знаю. Он сделал тебе больно?

— Нет, но было страшно, а еще совсем не осталось сил отбиваться. Женщина слаба рядом с насилием, это дико и страшно, именно морально страшно.

Какая все-таки она другая.