Онлайн книга 《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Фёдор же сидел, облокотившись одной рукой на стол, да с особым вниманием подмечал, как морщины на лбу государя разглаживаются, как унимается дрожь в его руках, как резкое дыхание его перестаёт отдавать хриплым свистом.

Перевёл царь дыхание, да взглянул на Фёдора. Наряд его уж был облегчён. Умаявшись от жары, что поднялась с весёлого раздолия, Басманов уж открыл ворот, распустив верхние пуговицы, обнажая белую шею, будто точёную из заморского мрамора. Будто бы видел Иоанн каждый вздох юноши, читал его в малейшем шевелении.

Волосы растрепались, да не теряли волны своей, что обрамляло белое лицо. Ясные глаза глядели с серьёзностью и вниманием, что шло супротив лёгкой насмешки на губах, что редко сходила с лица юноши.

Иоанн глубоко вздохнул, прикрывая веки, да откинулся на спинку трона. Сжав подлокотники руками, он силился отогнать всю скверну из своего разума.

Когда же Иоанн вновь открыл свои глаза, полные трагической глубины и мрака, бесы отступили от его разума, и он вновь владел своим телом. Боль стихла, дрожь боле не мучала его.

Прежде чем нарушить тишину, Иоанн всё глядел на молодого опричника.

- Порою думается мне, - произнёс царь, притом слова шли плавно, медленнее обыкновения его, - будто бы ты сам жаждешь расправы над собою.

Фёдор удивлённо вскинул бровь, сохраняя улыбку на своём лице.

- Будто бы сам жаждешь, - продолжил Иоанн, да в словах его и на лице стала просвечиваться улыбка, - дабы выпороли б тебя, пуще иных, аки иного злодея преступного.

- От, право, подивлюсь, ежели тому суждено будет сбыться.

Иоанн отвёл взгляд, да мотнув головой потёр переносицу. Заметив тот настрой, который овладел владыкой, юноша умолк и поднялся со своего места.

Открыв глаза, царь увидел, как юноша опускается подле трона на колено. Иоанн не противился, когда мягкие тёплые руки Фёдора обхватили его кисть, похолодевшую в приступе гнева.

Басманов же утратил беспечность свою, да поглядывал на мрачное лицо владыки, ища малейшие знамения гневливой ярости.

- Всё образуется, великий, добрый государь. – тихо произнёс Фёдор.

И хоть голос его опустился едва ли не до шёпота, всё хранил в себе звонкость и ту глубину, которая была присуща его речи да особенно любо раскрывалась в раскатом пении.

Юноша не отпускал руки Иоанна.

- Ваш народ любит вас. – всё тем же мягким полушёпотом добавил Басманов.