Онлайн книга Может быть, он?

Эх! Но не я всё испортила.

— Спроси, — поднял Миро̀ голову и повернулся ко мне.

— Если у тебя есть девушка, почему бы тебе не пойти на день рождения к маме с ней?

Он улыбнулся.

— Я бы мог сказать, что маме она не нравится, а я не хочу портить праздник, но у меня нет девушки. Пока нет, — добавил он и ещё шире и мягче улыбнулся. — Но, если пройду вступительные испытания, есть шанс, что она согласиться ей стать. Пока не прошёл, — вздохнул он.

— Уверен? — улыбнулась я. Это же он обо мне? Нет, в нашем роду точно сыщиков не было.

— Как никогда.

На парковке у закрытой территории частной клиники, проезд к которой был закрыт шлагбаумом и куда Мирослав попросил его подвезти, не было свободных мест, поэтому я остановилась прямо на проезжей части и включила аварийку.

— Я позвоню? — опёрся он рукой о ручку двери, прежде чем открыть.

— Позвони, — кивнула я.

Он посмотрел так, словно хотел меня поцеловать, но не решился, сказал «спасибо» и вышел.

— А где Вета? — глядя на пустое место среди обуви, спросила я, разуваясь в прихожей.

Не то, чтобы меня это сильно волновало, но что-то же я должна была сказать выехавшему встретить меня Гарику.

— Она на сутках. Будет только утром.

— Ясно, — устало вздохнула я, подняла я голову и… обомлела.

Я даже с трудом его узнала. Он побрился. Почти налысо. Явно машинкой и явно сам. От моих любимых кудрей остался только короткий ёжик волос.

— Зачем ты?.. — это было так больно, что я невольно стиснула зубы и покачала головой.

— Ты знаешь, — ответил он бесстрастно.

— Ясно, — повторила я.

— Согласился? — задрал Гарик голову мне вслед, заставив задержаться.

— Кто?

— Твой слесарь? Пойти на исследование?

— Я не спрашивала.

— Крис, — он поймал меня за руку, потянул и, опустив одну ручку инвалидного кресла, боком посадил к себе на колени.

Я не сильно и сопротивлялась.

— Я не спрашиваю, почему не я, — обнял он меня двумя руками.

— И не надо, — ткнулась я носом в его шею, вдохнула запах, погладила по волосам — тому, что от них осталось.

— Знаю. Прости, — потёрся он щекой. — Прости, что делаю тебе больно.

— Ты делаешь больно себе. Это меня расстраивает сильнее.

— И это я тоже знаю.

Кресло стукнулось в стену, когда он потянулся к моим губам и остановился.

— Гарик, я ведь живая.

— Я тоже, — вздохнул он, коснувшись кожи дыханием.

— Мы всё испортим.

— Мы уже всё испортили.

— Ещё нет.

Он прижался губами к моему лбу.