Онлайн книга Жестокая любовь мажора (СИ)

Перезвонила ли этому Роме? Или он ждал ее дома? Блядь.

Не думать об этом. Просто не думать.

В конце концов, Алиса имеет полное право на личную жизнь.

Остаток вечера провожу в зале в спарринге с грушей.

Пацанов решил не тревожить, боюсь, они не обрадовались бы перспективе помочь мне сбросить пар на матах. Это и к лучшему. Я в таком состоянии, что наломать дров могу.

А мне сейчас это не нужно. Я слишком долго шел к своей цели.

После того как Алиса исчезла, многое изменилось.

Продал тачку, сломал челюсти двум своим друзьям, ушел из универа, разорвал помолвку с Фирсовой и, послав всех на хер, съехал с квартиры матери на съемную и на какой-то период залег на дно.

Хуево было пиздец.

От самого себя и от понимания, что по факту никому я оказался не нужен. Стоило только уйти с радаров.

Изредка я листал ленты соцсетей, понимая, что жизнь у парней осталась прежней и мое отсутствие не сыграло никакой роли."

"Сначала было как-то не по себе, ревностно, что, кроме пары пропущенных звонков от Смайла, особо-то никто и не задумался, куда я пропал.

А потом и это перестало меня волновать. Появилось безразличие к собственной жизни.

Я был потерян. Не знал, с чего начать и стоит ли вообще начинать.

Каждый раз во сне, видя ее, вспоминал, каким был ублюдком.

А снилась она мне часто. Будто порчу на меня навела, наказав кошмарами с ее испуганными глазами, в которых был только ужас и отвращение ко мне.

Воротило настолько, что я разбил все зеркала в квартире, чтобы не видеть своего отражения.

Пытался ли я найти Алису? Нет.

Думал ли о ней? Постоянно, блядь.

Но не искал.

В какой-то момент даже возненавидел ее за то, что она взяла деньги моей матери и сбежала, даже не попробовав дать мне шанс все исправить.

В один из моих серых дней на пороге съемной хаты я столкнулся с мужчиной, который представился моим дядей.

Я практически не помнил его: виделись, когда мне было лет пять.

Он сообщил мне о смерти своего брата и моего биологического отца, а вместе с тем и номер счета, где хранились бабки от недвижимости в Америке, которую продал дядя и обменял на рубли.

Я был не в лучшем положении, чтобы отказываться от денег, но и прикасаться к ним было тошно.

То, что со мной сделал человек, считавшийся отцом, уже не исправят никакие деньги.

Я возненавидел его еще больше после того, как грубо обошелся с Алисой. Насилие. Вот единственное, что мне демонстрировал мой отец. И я презирал себя, понимая, что этим поступком лишь подтвердил, что я его сын.