Онлайн книга Жестокая любовь мажора (СИ)

Но при мысли забить и жить дальше что-то загорается в груди и дергает как воспаленный нерв. Забудешь ее, как же.

Топот приближается, и по характерному звуку я могу понять, что как минимум три человека бегут к моему кабинету.

Хотя кабинет — это громко сказано.

Бросаю взгляд на двери, прежде чем по ним начинают тарабанить, а потом в комнату вваливаются Хорошев, Покровский и Луговой. Эти трое — ходячие магниты для приключений на свои задницы.

— Илай Дамирович, ну вы где там? Долго еще ждать?

Толкаются в дверях.

— Опаздываете, Илай Дамирович.

Луговой бьет локтем в бок Покровского.

— Начальство не опаздывает, а приходит вовремя.

Вот же пиздюки.

Улыбки у всех до ушей. Щеки красные. Глаза горят.

Мне бы сейчас их заботы.

Усталая ухмылка кривит мои губы. К сожалению, сегодня я не могу ответить им тем же энтузиазмом.

Тяжелый вздох. Провожу рукой по лицу. Затем ерошу волосы и, так ничего и не напечатав, блокирую экран.

— Пацаны! Пацаны! — раздается из коридора, и парни тут же оглядываются.

Блядь. Вот тебе и доброе утро."

"Не успеваю подняться, как святая троица тут же ломится на выход.

Я следом. Парни уже перепрыгивают через лестничный пролет, а я, заметив через окно на поляне столпотворение, перехожу на бег.

Уже слышу фамилию главного действующего лица:

— Алмазов! Давай! Выруби его!

Этот парень явно послан в наказание за все мои грехи. Потенциал шикарный, но дисциплина хромает на две ноги.

— Алмазов! Алмазов! — скандирует толпа.

С его физическими данными я уже представляю веселье противника.

Матерюсь под нос.

Только недовольных родителей мне и не хватало.

Толкаю двери и вырываюсь на улицу.

— А ну, разошлись! — рявкаю, и толпа пацанов тут же рассыпается в стороны, кроме двоих, которые скрутились в клубок.

За два шага дохожу до них и за шкирку оттаскиваю Алмазова, который в этот самый момент замахивается кулаком и бьет Соколова в нос. Блядь!

Отталкиваю Алмазова в сторону и подаю руку Соколову, вытирающему бегущую ручьем кровь.

— Упор лежа приняли! Все! — рычу. — Живо!

Орава кучкуется, что-то ворчит под нос, но выполняет приказ. Раненый тоже, шмыгнув разбитым носом, опускается на четыре точки, но я останавливаю его.

— Соколов, к медичке иди.

Кивает и, прижав предплечье к носу, плетется прочь с поля боя.

— Вам особое приглашение нужно? — обращаюсь к притихшей троице.

— А мы-то за что? — возмущается Луговой.