Онлайн книга Платье цвета полуночи

 — Не могу сказать, что Молли и Сет были предназначены друг для друга, потому что, по правде говоря, ни тот, ни другая никому особо не подходили, но, наверное, они были по-своему счастливы вместе. В те времена Сет работал гуртовщиком, перегонял стада — иногда аж до больших городов. В этом деле особой учёности не требуется, и не удивлюсь, если иные овцы были посмышлёнее его самого, но работу-то делать надо, работа не виновата, он деньги в дом приносил, и кто его осудит? Беда в том, что ему приходилось оставлять Молли одну на много недель подряд, и… — Отец Тиффани смущённо умолк.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, — промолвила Тиффани, пытаясь помочь отцу, но тот старательно пропустил её фразу мимо ушей.

— Нет, она была девчонка-то неплохая, — объяснял господин Болен. — Просто толком не понимала, что к чему, и некому было ей объяснить, а в деревне перебывало столько приезжих да путешественников, прямо пруд пруди. И некоторые — очень даже симпатичные.

Тиффани сжалилась над отцом: тот сидел с несчастным видом, сконфуженно рассказывая своей маленькой девочке то, что девочкам знать не полагается.

Так что она наклонилась и снова чмокнула отца в щёку.

— Я понимаю, пап. Я правда всё понимаю. Амбер на самом деле не его дочь, так?

— Ну, я этого не говорил, верно? Может, и его, — неловко отозвался отец.

«В том-то и беда, не так ли? — думала Тиффани. — Может быть, если бы Сет Пенни знал наверняка, так это или не так, он бы свыкся с этим. Может быть. Кто знает».

Но он не знал, и бывали дни, когда он думал, что знает, и бывали дни, когда он думал самое худшее.

Отец не спускал с Тиффани глаз.

— Ты и про такие дела знаешь? — спросил он.

— Мы называем это «ходить по домам». Все ведьмы так делают. Пожалуйста, пап, попытайся меня понять. Я всяких ужасов навидалась, и некоторые были особенно ужасны, потому что считались, ну, в порядке вещей.

— Ну, видишь ли, у нас у всех жизнь — не сахар… — начал отец. — Было время, когда…"

"— Жила одна старушка в горах неподалёку от Ломтя, — перебила его Тиффани. — Она умерла в собственной постели. Ничего особенно плохого в этом не было на самом-то деле; просто жизнь в ней иссякла.