Онлайн книга Есенин: Обещая встречу впереди

И если для этого придётся сломать хребет «Акиму и Фанасу», — что ж поделаешь, иного выхода не оставлено.

Согласен ли Есенин с Рассветовым?

Однозначного ответа нет; но мы видим, насколько «говорящую» фамилию автор ему дал.

Важно, что, когда Есенин начал работу над поэмой — ещё в России, во время очередной поездки в Ростов-на-Дону, — никакого Рассветова там не было, а главным действующим лицом был Номах.

Образ Рассветова Есенину подсказал его давний знакомый, поэт Вениамин Левин.

Они несколько раз пересекались в Москве, с 1918-го по 1920-й; будущая жена Левина, Евфалия, работала вместе с Зинаидой Райх и дружила с ней.

Потом Вениамин и Евфалия уехали на Дальний Восток — там тогда была Дальневосточная республика, — где прожили два года.

Председателем правительства и министром иностранных дел ДВР был Александр Михайлович Краснощёков, а Евфалия работала ответственным секретарём на правительственных конференциях ДВР.

Краснощёков был харизматичный тип и видный большевик: с должности главы ДВР он вернулся в Москву, где стал наркомом финансов РСФСР, членом Президиума ВСНХ и председателем правления Промбанка.

Но в контексте поэмы более всего важна деталь из биографии Краснощёкова: с 1902 года по 1917-й он жил в США.

Как и есенинский персонаж — чекист Рассветов.

Это Рассветов, сначала рассказав о своём невольном опыте разнообразного мошенничества в американскую его бытность, произносит в «Стране негодяев» антиамериканские монологи:

…На цилиндры, шапо и кепи

Дождик акций свистит и льёт.

Вот где вам мировые цепи,

Вот где вам мировое жульё.

Если хочешь здесь душу выржать.

То сочтут: или глуп, или пьян.

Вот она — Мировая Биржа!

Вот они — подлецы всех стран!..

Несложно заметить, что и в монологе Рассветова зрима есенинская тень. Слова Рассветова о душе, которую можно только по-жеребячьи «выржать», прямиком отсылают нас к письму Есенина, в котором он объясняет Мариенгофу, что в России душу меряют на пуды, а в США иметь её просто неприлично, и добавляет прекрасное: «С грустью, с испугом, но я уже начинаю учиться говорить себе: застегни, Есенин, свою душу, это так же неприятно, как расстёгнутые брюки».

Об Америке Есенин скажет: «Это большая Марьина Роща», — имея в виду московский район обитания фальшивомонетчиков и прочих мошенников.