Онлайн книга Есенин: Обещая встречу впереди

В известном смысле Рассветов является антиподом Чекистову: если для второго европейский идеал — лучшее, что можно было бы пожелать России, то для первого западный образец, при всём его зримом технологическом превосходстве, неприемлем именно с моральной точки зрения.

Коммунисты вроде Рассветова могут давить и даже убивать. «…Лишь только клизму / Мы поставим стальную стране…» — обещает он; но подобные ему точно пришли не затем, чтоб построить здесь ещё одну «Марьину Рощу».

Но и правда Рассветова, понятная уму Есенина (и Замарашкина), не может быть им (ими) в полной мере разделена.

Так и мечется Есенин — Замарашкин меж всеми этими правдами.

Понимая всё это, утверждать тождество Есенина и Номаха — такая же манипуляция, как ставить знак равенства между позицией Рассветова и есенинским отношением к революции.

Той же зимой Есенин напишет из США весьма эмоциональное письмо Кусикову, где в числе прочего заявит: «Теперь, когда от революции остались только хуй да трубка, теперь, когда там жмут руки и лижут жопы, кого раньше расстреливали, теперь стало очевидно, что мы и были и будем той сволочью, на которой можно всех собак вешать».

И далее: «Я перестаю понимать, к какой революции я принадлежал».

Осталось сравнить слова Есенина и признание Номаха: «Пришли те же жулики, те же воры / И вместе с революцией / Всех взяли в плен…» — и заключить: идентичны!

Секундочку!

Если идти этим путём — опираться на сказанное Есениным при самых разных обстоятельствах, — можно прийти к выводам совершенно неожиданным.

Берём очерк «Железный Миргород», написанный Есениным в том же 1923 году:

«Вспомнил… после германских и бельгийских шоссе наши непролазные дороги и стал ругать всех цепляющихся за „Русь“ как за грязь и вшивость. С этого момента я разлюбил нищую Россию».

Что это? Да не что иное, как монологи Чекистова, только в прозе.

«Америка внутри себя не верит в Бога. Там некогда заниматься этой чепухой, — пишет Есенин в очерке.

«…лучше, — пишет Есенин дальше, — фокстрот с здоровым и чистым телом, чем вечная, раздирающая душу на российских полях, песня грязных, больных, искалеченных людей про „Лазаря“. Убирайтесь к чёртовой матери с вашим Богом и с вашими церквями. Постройте лучше из них сортиры, чтоб мужик не ходил „до ветру“ в чужой огород».