Онлайн книга Есенин: Обещая встречу впереди

Бениславская, измученная до остервенения, до полуобморока, прикладываясь поспать, но тут же за ней прибегали: Галя, хоть вы помогите, это просто невозможно…

Быть может — хотя она не призналась в этом никогда, — ей нравилось, что константиновские воспринимали её как его жену.

Хоть здесь. Хоть так.

В первые же сутки истерзав всех, ни на минуту не успокаиваясь, под утро, с рассветом, Есенин надел платье и чулки сестры Кати и ушёл в таком виде неизвестно куда.

Галя застала Есенина в полдень, в сопровождении гармониста, ведущего по улице целую колонну девок и пацанвы.

Есенин танцевал в своём наряде.

С него постоянно спадали сандалии.

Татьяна Фёдоровна шла возле сына и два раза в минуту присаживалась, чтобы застегнуть одну из сандалий; при этом свободной ногой Есенин продолжал танцевать; ну и петь тоже не прекращал.

Видимо, мироздание в материнских глазах продолжало держаться только на сандальной застёжке — со всем остальным справиться было уже нельзя.

В какой-то момент Есенин обнаружил перед собой мать и, не выбирая слов, высказал ей всё, что надумал про неё.

Мать смолчала.

В тот день всякий раз, когда мать попадалась на глаза, он порывался её избить."

"Узнав, что друг его детства, племянник священника Клавдий Воронцов, лежит при смерти, Есенин, как был в платье и сандалиях, поспешил туда: надо ж с другом проститься, а то не по-людски выходит.

И вот Клавдий лежит на полпути в иной мир — и тут, всем на радость, Серёжка, а за ним гармонист; а на Серёжке чулки, и платье треснуло на боку, и сандалии пристукивают по половицам…

Гармонист сам сбежал, Сергея еле выгнали.

На другой стороне улицы его стоически ждала Бениславская, принесла штаны и рубаху.

Галю уже ничто не способно было удивить.

Есенин посмотрел налево, посмотрел направо — чем бы ещё себя развлечь? где окна не битые, где невеста не целованная, где скотина не пуганая? — но обнаружил только Оку вдалеке.

Понял, что надо искупаться, он же тот ещё пловец — вон как в Баку поплавал.

— Пойдём, — позвал Галю.

— Сергей Александрович, вы же сами говорите, у вас чахотка.

— Как раз мне можно купаться.

Спустились к реке.

С того берега на пароме везли лошадей.

— Поедем на кашинский хутор, Галь? На лошадях? — спросил Есенин.

Та пожала плечами: всё лучше, чем купаться; поехали.

Бениславская рассказывает: «…взяли лошадей. Я пустила галопом; оглядываюсь: С. А. трусит на своей лошади, и видно, удовольствие это небольшое. Подождала. „Знаешь, на ней очень больно ехать“.