Онлайн книга Есенин: Обещая встречу впереди

Однако история с покаянием вскрылась, и в 1918 году его исключили из партии, оставив возможность искупить вину службой.

В 1918–1919 годах Тарасов-Родионов работал в армейском трибунале на Царицынском фронте.

В итоге в 1919 году по инициативе Сталина Петроградский комитет партии восстановил Тарасова-Родионова в РСДРП(б). Причём Сталин лично за него поручился.

В 1920 году Тарасов-Родионов участвовал в советско-польской войне.

Высшая его командная должность — начальник штаба армии.

Позже Сталин перевёл Тарасова-Родионова в Москву.

В 1921 году Тарасова-Родионова снова исключили — за неверную информацию о партийном стаже (без учёта исключения в 1918 году), но в 1925-м опять восстановили.

В том же году отдельным изданием была опубликована повесть Тарасова-Родионова «Шоколад», изменения в которой были в буквальном смысле согласованы со Сталиным.

Тарасов-Родионов не был человеком ни Каменева, ни Зиновьева, ни Троцкого.

Если он и мог на кого-то надеяться в 1925 году, то лишь на своего руководителя и благодетеля, генерального секретаря ЦК.

Когда бы ему пришло в голову доложить хоть кому-то о разговоре с Есениным, он, естественно, пошёл бы к Сталину.

В декабре 1925 года пресловутая телеграмма Сталину не помешала бы."

"Не то чтобы всё было завязано на неё — к тому моменту Сталин уже одержал победу на съезде и без телеграммы, — но пригодилась бы.

Однако, как только мы принимаем такой вариант, версия с ночным визитом неизвестных к Есенину становится совсем смехотворной.

Зачем Сталину такие сложности, раз ему было подконтрольно ОГПУ?

Накануне XIV съезда партии Дзержинский сказал Надежде Крупской о блоке Зиновьева и Каменева: «Это современный Кронштадт». То есть это — предатели. Феликс Эдмундович отработал бы любую задачу по сталинскому приказу.

Есенина в рамках его последнего уголовного дела можно было взять под арест и, убедительно побеседовав с ним, телеграмму забрать.

Есенин — знаменитый поэт. Даже так: самый знаменитый поэт. Сталин очень долгое время относился к литераторам с повышенным вниманием, явственно нуждаясь в их поддержке.

Ольга Ивинская утверждала, что в конце 1924-го — начале 1925 года имела место встреча Сталина с Есениным, Маяковским и Пастернаком. Ивинская настаивает, что об этом ей несколько раз говорил сам Пастернак.