Онлайн книга Темные удовольствия

После долгой паузы я сформировал свои мысли в ответ и произнес их, не задумываясь о том, насколько они грубые или личные.

— А ты никогда не поймешь, каково это — не иметь заботливой семьи или хотя бы одного человека в мире, которому небезразлично, жив ты или мертв.

Вероятно, все дело было в ситуации. Эта ночь казалась идеальной для признаний. Не только Ева была напугана. Мне тоже было страшно. Как бы мне ни нравилось балансировать на грани смерти, искушать ее забрать меня, я чувствовал себя иначе, зная, что это мой выбор и он в моих руках.

— Я уверена, что твой отец любит тебя, — решительно сказала Ева.

— Я бы не стал на это ставить. Может, он и любил меня когда-то, когда была жива моя мать, но с того дня, как она умерла, он возненавидел меня. Теперь я для него просто испорченный лжец, преступник… наркоман.

Ева молчала. Я не мог видеть ее лица и был рад этому. Здесь, в интимной темноте, было удивительно легко открыться ей.

— Мне очень жаль, — сказала она наконец, не утруждая себя тем, чтобы успокоить меня или доказать, что я неправ.

— Ну, только одна из этих вещей — из-за тебя, — вздохнул я.

— Беккет, — начала Ева, повернувшись так, что ее лицо оказалось рядом с моим плечом.

— Не надо. Мне не нужна твоя жалость или утешение. Я знаю, кто я.

Ты сломлен, Бек. Тебя уже не спасти. Ты никому и никогда не будешь нужен. Слова Колетт навсегда врезались мне в сердце.

Снаружи раздался еще один выстрел. Ебаный ад. Они убивали заложников? Стреляли в копов? Я понятия не имел.

— Ты считаешь себя ужасным человеком… в то время как я откладывала деньги на покупку кроссовок, вместо того чтобы больше помогать маме. Прямо перед встречей тобой я разозлилась, когда оплачивала ее лекарства, потому что повышение цен свело на нет все мои сбережения за этот месяц.

Она чуть не вызвала у меня смех своим сухим тоном."

"— Желание купить новые кроссовки не делает тебя ужасной.

Ева пожала плечами.

— Может, не все мы плохие всё время, но иногда каждый из нас бывает плохим. — Она вздохнула. — Я ужасна внутри, там, где никто не видит, — объяснила она, все еще прижимаясь к моей груди.

Ева солгала раньше; она была холодной. Я решил пока не отталкивать ее.