Онлайн книга В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

Нотт тоже не проявлял никакого желания начинать скандал, он тихо проскользнул вслед за Сметвиком и неподвижно замер у двери.

Дамблдор пожевал губами, потянулся к бороде, потом отдёрнул руку и чинно уселся на одну из незанятых кроватей. Фоукс беспокойно курлыкнул и устроился на ближайшем подоконнике.

– Авроры, – тихо напомнил директору Снейп, подтыкая одеяло крестнику. – И Макгонагалл нужно разбудить, пусть заберёт своих тупиц из комнаты с дохлым цербером.

– Уже, – шёпотом отозвалась мадам Помфри. – Я, как только увидела эту гадость, влила детям успокоительное и передала Минерве послание Патронусом.

– Нет-нет-нет, – отчаянно замотал головой Блейз. – Не хотите, чтобы подслушивал, усыпите. Но один в спальне я ночевать не буду! Я же помру там от страха!

Снейп кивнул и молча указал на соседнюю кровать. Забини просиял, сбросил мантию, шустро забрался под одеяло, немного повозился, старательно зевнул и как бы утомлённо прикрыл глаза. Северус и Поппи, не сговариваясь, ухмыльнулись и сделали вид, что забыли о его существовании.

До наступления утра оставалось всего ничего, когда Сметвик закончил с лечением пострадавших, утёр потный лоб и рухнул на жалобно заскрипевший стул.

– Давай, Снейп, своё особое укрепляющее, не жмись, – хмуро буркнул он. – А то будет у вас, господин директор, одним трупом больше.

Дамблдор покаянно заохал, а Северус вынул из кармана фиал тёмного стекла и отлевитировал зелье прямо в громадную лапищу целителя.

– Где патент, лодырь? – ещё мрачнее спросил Сметвик и одним глотком осушил склянку.

Директор согласно закивал с видом доброго дедушки, угрохавшего на подарок любимому внуку две месячных ренты:

– Северус талантливый мальчик, мистер Сметвик, но он страшно устаёт. Нагрузка у нас, сами видите какая, где уж тут за всем успеть.

«Началось», – подумал Снейп, но целитель, извинившись, прервал директорскую речь и вернулся в смотровую.

– Пацаны себя чуть не до дна вычерпали, – негромко сказал Сметвик и принялся бережно укутывать тощее тельце Поттера в шерстяное одеяло.

Нотт взял Тео на руки и грустно усмехнулся:

– Лет с пяти не носил его так. А теперь даже по голове потрепать не даётся. Первое слово у нас было: «Я сам».