Онлайн книга Хаски и его учитель белый кот. Том III

Тот мужчина, которому так резко возразили, недовольно ответил:

— Дуань Ихань была великой актрисой, а не какой-то там продажной певичкой. Она много лет выступала в музыкальной труппе и за все время не было известно ни одного случая, чтобы она принимала в своей спальне мужчин, ищущих продажной любви…

— Ну конечно, раз ты нищий, то предпочитаешь верить, что она их не принимала. Подобные женщины запрашивают двойную цену, а уж если у их посетителей водятся большие деньги, вмиг забывают о чистоте и добродетели.

Тут же из толпы кто-то возмущенно выкрикнул:

— А в чем разница между актрисой и продажной певичкой? Все они бесстыжие людишки, что не знают, что такое честь и достоинство. Кто бы мог подумать, что в наше время кто-то будет подменять значения слов, чтобы прикрыть столь недостойное занятие, как проституция. Не ожидал я, что в этой области Верхнего Царства мораль и добродетель падут так низко.

Выступивший с этой речью был не кто иной, как вчерашний школьный учитель, который тогда был с ребенком на руках.

Кто-то из толпы, опознав его, учтиво поприветствовал:

— Господин Ма, сегодня вы закончили занятия раньше обычного.

— Знания, полученные от чтения написанного на бумаге, весьма поверхностны, — ответил школьный учитель. — Сегодня я специально пораньше закончил занятия, чтобы привести сюда своих учеников для наставления и получения житейского опыта.

Сказав это, он бросил многозначительный взгляд на защищавшего Дуань Ихань молодого человека и презрительно фыркнул:

— Однако я никак не ожидал, что услышу здесь такие поразительные высказывания. Это и правда открыло мне глаза, и теперь этот Ма действительно глубоко обеспокоен и опечален тем, какие нравы нынче царят в Верхнем Царстве.

— Точно! Господин Ма верно говорит! Этот наставник воистину образец морали и добродетели.

— Наставник родился для того, чтобы стать примером для всех людей.

Человек, который был достаточно смел, чтобы попытаться вступиться за Дуань Ихань, был пристыжен и зол. Все вокруг насмехались над ним, отчего его лицо стало цвета свиной печени. Не находя слов для защиты своей позиции, он раздраженно взмахнул рукавами и ушел.

Когда Мо Жань услышал эти слова, сначала его охватила ярость, а потом бессилие.