Онлайн книга Хаски и его учитель белый кот. Том III

Перед Буддой горели благовония, все божества и духи небесные где-то там в облаках, перебирая четки и глядя сверху на все живое и сущее, вопрошали то ли с гневом, то ли с добротой. В последние годы Мо Жань не любил смотреть на небесный свод, опасаясь быть обнаруженным, ведь если там и правда живут боги, то ему не укрыть от них свои былые грехи и злые помыслы.

Однако сейчас он, наконец, расслабился и окинул взглядом небосклон. Казалось, яркий солнечный свет смыл с его черных глаз фиолетовый отсвет, превратив их в чистую и прозрачную янтарную глазурь.

Он смотрел ввысь. Небо было таким ярким и пронзительно голубым, что даже легкая дымка облаков казалась лишь едва заметным тончайшим кружевом.

Казалось, холодный голос Му Яньли доносится до него из какой-то неведомой дали. Он закрыл глаза, не желая смотреть в сторону людей с Пика Сышэн, не желая видеть лица старых друзей.

— Преступление шестое: тайно практиковал запретные техники, нарушив Великий Завет.

Внезапно он о чем-то подумал и на его лице на миг отразилось сожаление и след глубочайшей сердечной привязанности.

Когда-то он думал, что всю жизнь будет заботиться о Чу Ваньнине, но, к сожалению, это оказалось ему не по силам. Первое истинное единение их тел, которого он так ждал и страстно жаждал, в конце концов, обернулось полным хаосом.

Все обернулось провалом.

Он в самом деле глубоко непорядочный человек, звезда, что несет миру лишь беды и бедствия, ходячее несчастье, дух поветрия и самая скверная его шутка.

Обе эти жизни.

Он хотел защитить маму и не смог.

Хотел добром отплатить за добро и не сумел.

Маленьким ребенком мечтал стать героем, но впоследствии, украв небо и подменив солнце, понадеялся обманом навсегда занять место племянника главы Сюэ, а под конец зашел в тупик и отдал свое сердце и душу за то, чтобы стать хладнокровным и не знающим жалости Наступающим на бессмертных Императором.

Однако ни одно дело он так и не довел до конца.

— Тасянь-Цзюнь, Мо Вэйюй, образцовый наставник Мо… — его ресницы чуть дрожали, кадык судорожно перекатился, прежде чем, в конце концов, с тяжелым сердцем он насмешливо выдохнул несколько слов, которые мог расслышать только он сам, — ты и правда самый смешной и нелепый человек в мире.

Вздохнув, он запрокинул голову и посмотрел в высокое небо.