Онлайн книга Трудовые будни барышни-попаданки 5

— Михаил Федорович, — сказал Милорадович, — после произошедшего… после всего произошедшего, — добавил он, сделав паузу, и я поняла: подразумевался сиюминутный диалог меня и императрицы, — вам невозможно оставаться в столице. В том числе в вашем пригородном имении. Это касается и вашей супруги, вам надлежит отбыть в ее нижегородское имение, так как…

Милорадович на миг замялся.

— Так как своего имения у меня нет? — непринужденно спросил Миша.

— Сегодня вечером будет подписано официальное предписание, поэтому я бы советовал вам уехать без административного принуждения, — продолжил Милорадович.

— Михаил Андреевич, позвольте спросить. — Спасибо. — Где были обнаружены подброшенные улики?

— В географическом атласе на журнальном столике, — чуть промедлив, ответил генерал-губернатор. — А сейчас рекомендую вам удалиться. Пожалуйста, — добавил он чуть умоляюще, — не дразните гусей!

— И гусыню, — почти шепотом сказала я.

Милорадович хотел разгневаться. Но вместо этого усмехнулся и показал на лестницу — ступайте.

— Мушка, — непринужденно сказал Миша, — а ведь Лизонька очень хотела в Голубки.

— Да, дорогой, — согласилась я.

Глава 41

Вдали от Аргентины

Этим летом я вывел формулу скуки. Скука — неопределенность. Ожидание неведомого, непонятного, неизвестного. Ничего общего с охотничьим азартом, когда ты подбираешься к добыче.

Скука — охота, отложенная «на потом».

Прежняя, июньская, охота оказалась успешной. Мне было велено нейтрализовать известную Особу.

"Не то чтобы это было трудно. Секретарка Анастасия — видимо, так следует назвать ее должность — оказалась знакомым и предсказуемым типажом. Ее скромность и замкнутость исчезли в одночасье, когда мы гуляли и беседовали на набережной, и она рассказала о своей госпоже практически всё. В том числе и то, что Особа, скорее всего, предпочла бы сохранить в тайне. А когда я в перерыве между восхищениями попросил дать мне возможность увидеть удивительное поместье на берегу Невы — пообещала.

Ну а потом… Я никогда не зарабатывал нечестной карточной игрой, но знаю: захотел бы — смог. Умею замечать чужую рассеянность, видеть ту секунду, когда другой человек не смотрит на твои руки. С картишками связываться не хочу — в игре ты на виду.