Онлайн книга Деревенщина в Пекине 2

Я поднимаю глаза и встречаюсь с пронзительным взглядом собеседника:

— Кто ты такой? — спрашивает он.

Глава 20

Встречаю вопрос капитана недоуменным взглядом:

— Вы же видели мою айди-карту, зачем спрашиваете?

Старший лейтенант сверлит меня пристальным взглядом.

— Я не прошу предавать Родину, изменять присяге или действовать вопреки интересам граждан КНР. Напротив, речь идет о защите нашего соотечественника. Мне просто нужен ваш совет, как лучше поступить в данной ситуации. Я понимаю, что вы сотрудник территориальных органов и, возможно, не слишком ориентируйтесь в текущих тонкостях центрального аппарата, особенно его зарубежной части.

Фэн Ин наклоняет голову:

— Чем конкретно занимался тот гражданин КНР, о котором идет речь? Сомневаюсь, что был обычным туристом.

— Ван Сяомин — бизнесмен, владелец компании в Корее, которая поставляет автомобильные комплектующие для крупных производителей.

— Каких?

— Лично мне известно о Хёндэ и Киа. Возможно, есть что-то ещё.

— Каков годовой оборот его фирмы?"

"— Около сорока миллионов долларов. Что примечательно, господин Ван исчез сразу после заключения одного весьма прибыльного контракта. Важный нюанс: его компания достаточно крупная, чтобы представлять определенный интерес, но в то же время не настолько большая, чтобы иметь серьезную политическую защиту.

О деталях соглашения по избежанию двойного налогообложения я предпочитаю умолчать. В конце концов, для моего собеседника подобное вряд ли является секретом.

— Я сейчас не обещаю, что впишусь, — честно признается он. — Хотя, не скрою, кое-какие варианты есть. Сразу предупреждаю, Лян Вэй, эти варианты не мои — вопрос действительно за рамками моей компетенции. Так что не жди от меня какого-то конкретного совета.

— Неужели в вашем окружении нет человека, способного повлиять на ситуацию? — расчёт был именно на это.

Понятно, что напрямую с его должности горизонт недосягаем, но какие-то связи есть однозначно — потому что столичное управление.

— Умен не по годам, — хмыкает Фэн Ин. — Мой прямой начальник — заслуженный человек, символ прошедшей эпохи, застал едва не самого Мао Цзэдуна. Ему довелось оказаться на самой верхушке, но через некоторое время он предпочёл вернуться из центрального аппарата «на землю», к простым людям.