Онлайн книга Сердце просит счастья

А потом случилось это откровение, после которого все изменилось, словно она взяла его за руку и перевела в другое измерение, в котором они находились вроде бы и порознь, но на самом деле были одним целым.

Вот же… Он не смог бы объяснить. Да никто бы не мог – это невозможно постичь, не то что объяснить.

Но то, что Андрей испытал, потрясло его и безвозвратно переменило все в нем как в личности и как в мужчине. Такого чувственного, до восторженного замирания сердца, влечения к женщине, не просто физического, а как бы сразу душевного и духовного узнавания и телесной тяги, он не испытывал никогда и ни к кому.

Находясь все еще там, в том измерении, куда они вошли вдвоем, он спешил отвезти Петьку и всеми своими устремлениями рвался, торопился вернуться к ней и прижать к себе, вдохнуть ее запах, почувствовать ее всю, по-настоящему, погрузиться с головой и безвозвратно в мир под названием Мира…

И опомнился, когда его, со спящим сыном на руках, встретила мама, открыв дверь.

– Ну, вы загулялись, – улыбаясь, сказала она, пропуская Андрея вперед, – заигрались совсем.

И Барташова словно переключило от этих ее слов. Как стукнуло что-то в голове.

Он помог маме переодеть и уложить Петеньку, выключил верхний свет и зажег небольшой ночничок, подошел к окну и посмотрел за стекло.

Да, это мама очень верно заметила: «Заигрались они».

Барташов никогда по-настоящему не любил женщину. Увлекался, влюблялся, бывало, сильно желал, но глубокого чувства не испытывал никогда, даже срывающей все ограничения жгучей страсти не случалось в его жизни. Легко вступал в отношения, легко расставался и заводил новые.

Не испытывал мук ревности и тяжелых переживаний расставания, к тому же его не бросила ни одна женщина, если не считать Элку с ее маниакальным стремлением построения карьеры.

И, по всей видимости, теперь расплачивается именно за это.

Но то, что сейчас с ним произошло, рушило все прежние представления. Барташов, рациональный человек, привыкший апеллировать точными расчетами, наукой, цифрами, прагматик и практик, даже не пытался отрицать того, что испытывал, и подвергать сомнениям – настолько это было настоящим, реальным и мощным.

Но он испугался.