Онлайн книга Тай-Пен

Лицо его было мрачно и сосредоточенно, от вчерашней любезности не осталось и следа. Он прошел к севшим на мель судам, картинно цокнул языком и сокрушенно покачал головой.

— Ну что, господа? Доигрались? — бросил он в пространство с хорошо разыгранным раздражением. — Говорил я, что Амур шуток не любит!

Лоцманы, стоявшие поодаль, виновато разводили руками, бормоча что-то о коварном течении и внезапно намытой отмели. Спектакль был разыгран безупречно.

Кропоткин обернулся ко мне. Взгляд его был официальным и строгим, но в самых его глубинах плясал знакомый бесенячий огонек.

— Задерживать весь караван из-за этих корыт я не могу, господин Тарановский, — отчеканил он так, чтобы слышали все. — Приказ есть приказ. Мы уходим. А вы уж тут… — он махнул рукой в сторону накренившихся барж, — разберитесь. Попробуйте стащить, что ли. Но груз, я вижу, уже подмочен. Вода в трюмах стоит. Придется все выгружать и сушить. А что сгниет — то списать в убыток казне.

Он говорил как усталый чиновник, для которого это лишь очередная досадная неприятность в длинной череде служебных неурядиц.

— Сделаем все возможное, господин есаул, — с подобающей серьезностью ответил я.

— Вот и славно, — заключил он и, не говоря больше ни слова, вернулся в свою лодку.

Мы молча смотрели, как его казанка и оставшиеся баржи каравана медленно растворяются в тумане. Когда их силуэты окончательно исчезли, а звук работающих весел затих, Мышляев подошел ко мне и негромко сказал, с трудом сдерживая ухмылку:

— Разрешите приступать к разгрузке… подмоченного провианта, Владислав Антонович?

Я сделал глубокомысленное лицо.

— Дайте подумать, Александр Васильевич…. Может быть, не стоит? А-а, ну ладно — разгружаем!

И ухмыляющийся Мышляев махнул рукой своим людям.

Над рекой вставало солнце, и его лучи, пробиваясь сквозь туман, золотили борта нашего неожиданного богатства.

Когда с лихорадочной разгрузкой барж было покончено и последний мешок с «подмоченной» мукой занял свое место на импровизированном складе, наступило время для главного.

"Путь наш лежал не к прииску с его шурфами и промывочным лотками, а к раскинувшимся вдоль Амура просторным, залитым солнцем лугам. Земля здесь дышала силой и щедростью, упруго пружиня под сапогами.