Онлайн книга Тай-Пен

Один из мужиков, кряжистый бородач, не выдержал, опустился на колени, зачерпнул пригоршню почвы и принялся растирать ее в мозолистых, похожих на корни дуба пальцах.

— Хорош чернозем… — выдохнул он с благоговением, словно узрел чудо. — Жирный, богатый!

Остальные загудели, обступили его, и вскоре уже десятки рук мяли и нюхали эту землю, определяя ее суть с той безошибочной точностью, что дается поколениями предков, всю свою жизнь растивших хлеб.

— Рожь-матушка такую примет, — уверенно произнес другой.

Затем взоры их обратились к стене вековой тайги, подступавшей к самым лугам. Для крестьян из Центральной России, где все леса принадлежали или помещикам, или казне, это было настоящее богатство. Мужики смотрели на вековые сосны и кедры и весело переговаривались, уже представляя себе будущие избы, амбары, бани. Корабельные сосны и могучие лиственницы, прямые и гулкие, обещали тепло и надежный кров. Я смотрел на них и видел, как тревога в глазах мужиков медленно таяла, уступая место деловому, хозяйскому азарту.

К вечеру гул голосов сменился стуком топоров. Люди, уже не дожидаясь приказов, разбивались на артели, спорили, размечая участки под будущие усадьбы, выбирали лучшие бревна для первых венцов. Воздух наполнился созидательной энергией. Золотодобывающий прииск, место отчаянной борьбы за металл, на глазах перерождался, становясь колыбелью новой, мирной жизни, где главной ценностью становилась не горсть желтого песка, а щепоть плодородной земли.

Убедившись, что дело поставлено на правильный лад, мы отправились обратно, к прииску. Не забыв и другие вещи, оружие, порох и динамит.

Утром следующего дня я нашел Левицкого, который попивал ароматный чай.

— Владимир Александрович, — негромко начал я, когда он подошел. — Я вот что думаю — нужно нам как следует отблагодарить людей Гольцова. Оружием и порохом мы поделились, но этого мало за тот риск, на который они пошли ради нас.

Левицкий кивнул, его взгляд на мгновение потеплел.

— Ты прав. Бились они как черти, — произнес он. — Каждый из них в этой тайге стоит троих, а то и пятерых хунхузов. Прирожденные воины, что и говорить. Какая жалость, что на главное дело их с собой не позовешь.

В его голосе прозвучала неподдельная горечь. Он, как никто другой, понимал, какой силы нам будет недоставать в походе на Тулишэня.

Но у меня были свои мысли на этот счет.