Онлайн книга All Flesh is Grass

Потом всходила луна и все вокруг преображалось, и это было заколдованное царство, расчерченное тончайшей сетью теней и лунных бликов. И мы переговаривались только шепотом, и всеми силами души заклинали время идти помедленнее, чтобы дольше длилось волшебство. Но как ни страстно мы этого жаждали, все было тщетно, такова уж природа времени  — даже и в ту пору его невозможно было ни замедлить, ни остановить.

There had been Nancy and myself and Ed Adler and Priscilla Gordon, and at times Alf Peterson had come with us as well, but as I remembered it he had seldom brought the same girl twice.

I stood for a moment in the path and tried to bring it back, the glow of moonlight and the glimmer of the dying fire, the soft girl voices and the soft girl-flesh, the engulfing tenderness of that youthful miracle, the tingle and excitement and the thankfulness. I sought the enchanted darkness and the golden happiness, or at least the ghosts of them; all that I could find was the intellectual knowledge of them, that they once had been and were not any more.

Мы приходили сюда вчетвером  — я с Нэнси и Эд Адлер с Присциллой Гордон, а порою к нам присоединялся и Элф Питерсон, но, помнится, всякий раз с другой девушкой.

Я постоял немного на тропинке, пытаясь воскресить все это: сияние луны и мерцание угасающего костра, тихие девичьи голоса и нежное девичье тело, чудо юности  — всепоглощающую нежность, и жар, и трепет, и благодарность. Я вновь искал здесь зачарованную тьму и лучистое счастье или хотя бы только их призраки.

So I stood, with the edge worn off a tarnished memory, and a business failure. I think I faced it squarely then, the first time that I'd faced it. What would I do next?

Так вот что я такое  — неудачник, неудачник во всем, даже воспоминания и те не сумел сохранить, все потускнело и выцвело. В эту минуту я трезво оценил себя, впервые посмотрел правде прямо в глаза. Что же дальше?"

"Perhaps, I thought, I should have stayed in the greenhouse business, but it was a foolish thought and a piece of wishfulness, for after Dad had died it had been, in every way, a losing proposition.