Онлайн книга Дьявол зимой

Кому какое дело? И потом, мне казалось, что вам наплевать на условности.

– Я не имею ничего против репутации развратного негодяя. Но я не желаю выглядеть идиотом. – Он снова взялся за ленту.

– Прошу вас, не надо, – настойчиво проговорила Эви, перехватив его пальцы. В следующее мгновение она оказалась прижатой к стене дома. Его свободная рука скользнула ей на шею, под тяжелый узел влажных волос, а губы прижались к ее губам. Их требовательный натиск вызвал мгновенный отклик во всем ее теле. Эви не умела целоваться и не знала, что делать с собственными губами.

Он хотел от нее чего-то, о чем она ничего не знала. Чувствуя ее замешательство, Сент-Винсент слегка отстранился и осыпал ее лицо быстрыми поцелуями, царапая ее нежную кожу отросшей щетиной. Приподняв ее подбородок, он мягкими движениями большого пальца заставил ее приоткрыть рот и тут же запечатал ее губы своими. Эви ощутила его вкус неуловимый и дурманящий, он подействовал на нее как какое-то экзотическое снадобье.

"После возбуждающе неспешного поцелуя Сент-Винсент помедлил, едва касаясь ее губ своими. Их дыхание смешивалось, образуя облачко пара в холодном воздухе. Скользнув полуоткрытым ртом по ее губам, он двинулся дальше, проложив дорожку поцелуев к ее уху. Эви судорожно втянула в грудь воздух, когда он обвел кончиком языка контур ее ушной раковины, а затем прихватил мочку зубами.

Вытянувшись в струнку, она слепо потянулась к его дразнящим губам, и Сент-Винсент ответил на ее невысказанное желание нежным, но страстным поцелуем. Наслаждение было так велико, что Эви боялась потерять сознание и обхватила его шею свободной рукой, чтобы не упасть. «Неудивительно...» – пронеслось в ее одурманенном мозгу. Неудивительно, что столько женщин не устояло перед ним, пожертвовав своей честью и репутацией. Поговаривали даже, что некоторые из покинутых им дам угрожали покончить с собой.

Когда он отстранился от нее, Эви удивилась, как это она не растеклась лужицей у его ног. Сент-Винсент тяжело дышал, его широкая грудь высоко вздымалась. Не сказав ни слова, он принялся развязывать ленту, полностью сосредоточившись на этой задаче. Его руки дрожали. Он не смотрел на нее – то ли не желал видеть ее лицо, то ли не хотел показывать собственное.