Онлайн книга Бог Разрушения (ЛП)

Я никогда не видел, чтобы человек был настолько неподвижен, включая профессиональных художников-моделей. У них всегда вздымается грудь, раздуваются ноздри, а их почти невидимые движения напоминают мне, что эти дураки на самом деле не камни.

Однако, Мия? Она была определением безжизненной статуи.

И вот мой знак того, что никогда не поздно найти идеальный камень в лице человека.

Я выпускаю длинную струю дыма, а затем тушу сигарету в середине переполненной пепельницы. Моя пагубная привычка, вызывающая рак, сохраняется с тех пор, как мое имя начало вращаться в художественных кругах около восьми лет назад.

Вундеркинд.

Особенный.

Одаренный ребенок.

Это ни в коем случае не из-за давления. Если уж на то пошло, внезапный всплеск рекламы, который испытало мое имя, потрепал мое эго во всех нужных местах и доставил мне большее удовольствие, чем профессионалка, давящаяся моим членом.

Курение просто дает мне правильный баланс, когда я использую обе руки для создания следующей любимой людьми скульптуры.

Мои пальцы зависают над бесчисленными кусочками глины, которые я создал с тех пор, как вернулся в свою студию после побега Мии.

В то время у меня было два варианта — последовать за ней или избавиться от порыва вдохновения, который внезапно обрушился на мою голову.

Я выбрал второе, и с тех пор леплю миниатюрные скульптуры в поисках правильного изображения вдохновения, которое пришло ко мне именно в тот момент.

Миллион мини-скульптур спустя, мой запас глины исчерпан, а я все еще не удовлетворен ни одной из них.

Если бы мои профессора по искусству в КЭУ увидели все это, они бы попадали на задницы и назвали их шедеврами, как и все, что я создал своими в высшей степени одаренными руками.

Но я в них не уверен.

Чего-то не хватает.

Если бы это маленькое гребаное дерьмо просто оставалось неподвижным еще несколько минут, я бы получил полную картину. Но ей очень хотелось сбежать от меня.

Конечно, я мог бы не остановиться на обычном прикосновении, если бы она не убежала.

Я хватаю последнюю миниатюру и бросаю ее на необработанный камень напротив меня. Детали были более четкими в первых вариантах, но с каждым разом становилось все хуже.

Последние статуи — абсолютный мусор и ошеломляющий позор.

Первый порыв вдохновения, поразивший меня, угас, и мой разум теперь, как обычно, погружен в бесплодную черноту.

Черный цвет был для меня стандартом. Именно с черным я создавал скульптуры и продолжал процветать.