Онлайн книга Любви много не бывает!

А рану я сейчас стяну пластырем.

— Ты моя спасительница, — улыбается Владимир.

Кажется, его действительно порадовала новость, что не придётся ничего снова зашивать.

— Присядь, пожалуйста, — прошу я, чтобы перекинуть бинт через его плечо и сделать еще несколько витков вокруг торса.

— Да, моя фиолетоволосая нимфа! — улыбается Владимир.

— Не поняла… Что за сарказм, м? Тебя не устраивает цвет моих волос?

— Нет, что ты? — ухмыляется здоровяк. — Мне очень нравится. Он такой… такой необычный.

— То-то же! — победоносно выдаю я.

Мужчина обхватывает мою талию руками и приживает к себе.

— Спасибо! — выдыхает он в мои губы перед тем, как накрыть их своими.

От его поцелуя кружится голова. Чувствую себя пушинкой в его руках, когда он подхватывает меня, несёт, а затем усаживает на что-то твёрдое.

Распахиваю глаза.

Стиральная машинка.

— Что ты… — только и всего успеваю сказать я перед тем, как мои мысли разлетаются перепуганными птицами.

Мозг говорит: «Пока!», отпуская тело в свободное плавание, когда его большие ладони начинают терзать мои соски под тонким вязаным джемпером, когда сжимают ягодицы до сладкой боли, когда в мою промежность упирается отнюдь не ствол крупнокалиберного оружия.

Осознание, что всё происходящее неправильно, что так быть не должно, выстреливает в мозг запоздалой пулей.

Я разрываю поцелуй и мотаю головой:

— Нет, Вов, не надо… — выдаю тихо, будто сама не верю в то, что говорю.

Мужчина целует меня снова и снова. Он не слышит или просто не хочет слышать меня. Его руки на миг застывшие, вновь оживают. Они поглаживают, мнут, подталкивают так близко к краю, что я вот-вот сорвусь в эту бездну и растворюсь в ощущениях, наплевав на остатки гордости.

— Шарапов, остановись! — на этот раз более громко и уверенно говорю я. — Стой! Отпусти меня!

Сосед отпускает, отступает на шаг и смотрит на меня в упор, тяжело дыша.

— Уходи! — хрипит он. — Живо!

Я на миг замираю, пораженная таким резким ответом, но быстро взяв себя в руки, заставляю свою размякшую тушку стечь на пол.

— Прости! — голос мой шелестит будто опавшая листва на ветру.

Я выбегаю из ванной, даже не посмотрев на него. Боюсь. Не знаю, его или себя. Или того, что, увидев его мощную сгорбленную фигуру, а именно таким он мне сейчас представляется, не смогу уйти.