Онлайн книга taming 7

 От природы я не была склонна к спорам, и хотя Лиззи могла драться с помощью наволочки, она никогда не вымещала на мне свою ярость.

Все это менялось, и я чувствовала этот сдвиг.

Мне это не понравилось.

Ни капельки.

Казалось, что мы едем по ломаной колее, и впереди виден только один пункт назначения.

Разрушение.

Каждый день мы, казалось, заклеивали одну трещину в нашей дружбе только для того, чтобы в конечном итоге обнажить другую.

Худшей частью всего этого было то, что она продолжала отгораживаться от меня, делая невозможным помощь.

 Я знала, что она доверяла Шэннон – ну, настолько, насколько Лиззи доверяла кому–либо - и мне было больно осознавать, что я была за пределами ее ближайшего окружения. Это было больно, потому что я пыталась поступить правильно по отношению к двум людям, которых я любила, и была подвергнута за это критике.

У меня было такое же чувство беспомощности под ложечкой, как и в прошлом году с Шэннон. Как и тогда, я чувствовала беду, я чувствовала это нутром, но вместо того, чтобы приступить к действию, я замерла.

Я все еще замираю.

Приняв сознательное решение не подводить еще одного из моих друзей, я улизнула из Томмена, как только прозвенел последний звонок, и совершила двухмильную прогулку до улицы, на которой я теперь редко бывала.

Я решила дойти до дома Янгов пешком, потому что просить Джерарда подвезти меня казалось неправильным, учитывая все, что произошло между их семьями.

Знание того, что Лиззи была с Шэннон в поместье, означало, что это была моя лучшая возможность .

.. ну, по сути, предать ее.

Она бы возненавидела меня за это, конечно, возненавидела бы, но моя потребность нравиться не была достаточной причиной, чтобы не вмешиваться в данном случае.

Это плохо.

Это ошибка.

Повернись назад.

О боже, что я делала?

По средам после школы я ходила на хоккей.

Я любила хоккей.

Я не пропускала.

Но это было важнее.

Она была для меня важнее.

Когда я обогнула знакомый вход с каменными колоннами, окружавший впечатляющую собственность Янгов, я почувствовала укол грусти прямо в грудь.

 Мне больше не нравилось приходить сюда с тех пор, как Кива скончалась.

Дом был печальным, люди, живущие здесь, напоминали мне призраков, и я не была настолько мазохисткой, чтобы проводить здесь много времени.

Постучав в дверь, я, затаив дыхание, ждала, что кто-нибудь откроет.

Когда дверь, наконец, открылась и меня встретила мама Лиззи, Кэтрин, я почувствовала, как мое сердце оборвалось в груди.