Онлайн книга Хаски и его учитель белый кот. Том III

Фактически с момента гибели Чу Ваньнина он успел полностью разрушиться и одряхлеть душой. Так много лет он творил добро и пытался исправить ошибки прошлого, словно в этом можно было найти лекарство, способное излечить его от этой духовной дряхлости.

Однако он его так и не нашел.

Он слишком долго боролся и слишком долго бесстыдно и нагло просил, но теперь устал бороться и устал просить. За свою жизнь он потерял мать, потерял наставника, потерял близкого друга, потерял возлюбленного, потерял украденную семью, потерял фальшивое доброе имя.

В конце концов, он сдался и опустил руки, понимая, что никогда не сможет получить прощения."

"Мо Вэйюй — всего лишь лишенная изначальной формы безобразная разбитая гора, открытые раны которой до поры были укрыты зимним снегом. Но снег растаял, и теперь его мрак и его уродство уже нигде не спрятать.

Он не имел права быть образцовым наставником Мо с того момента, как его руки были обагрены кровью первой невинной жертвы. Теперь всю жизнь он мог называть себя только Тасянь-Цзюнь, ведь он сжег цитру и сварил на костре из нее журавля[270.4], рвал людей своими острыми зубами и пил кровь невинных, доказав всему миру, что он отвратительный монстр хуже любого зверя. После всего этого он заслуживает худшей из смертей.

Он умрет, и мир возрадуется.

Неизвестно сколько дней Мо Жань просидел в этой тюремной камере, прежде чем дверь, наконец, распахнулась.

Вошедшие люди из Цитадели Тяньинь в полном молчании крепко связали его вервием бессмертных, после чего, одновременно потянув слева и справа, подняли его на ноги и вытащили наружу.

В непроглядной тьме его долго вели по длинному коридору.

— Как они? — все еще не до конца придя в себя, хрипло спросил Мо Жань, и это были первые слова, что он произнес за все эти дни.

Но никто не обратил на него внимания.

Его скрутили еще сильнее и в таком положении вели до самого выхода. От вспыхнувшего перед глазами дневного света Мо Жань зажмурился. Словно злой дракон, который, свернувшись в кольца, слишком долго пролежал в полном мраке пещеры и давно ослеп, столкнувшись с режущим глаза ярким светом, он чувствовал себя измученным и встревоженным. Не в силах сразу приспособиться к бьющему в глаза свету, он хотел прикрыть глаза, но его руки были связаны за спиной.