Онлайн книга Хаски и его учитель белый кот. Том III

1] — самой высоконравственной школы Верхнего Царства. Всю жизнь я жил честно и достойно, водил знакомство только со здравомыслящими и порядочными людьми. Как может благородный муж… знаться с нечестивцами, которые пошли по кривой дорожке.

Он сделал паузу, но, по-видимому, почувствовав, что нужно добавить огонька к своей пламенной речи, с жаром продолжил свои наставления:

— Мы семья образованных людей и с пеленок воспитываем в детях порядочность, мораль, нравственность, честность и добродетель. Для нас даже словом перекинуться с подобным отродьем крайне отвратительно и стыдно.

На этот раз ребенок не ответил, запомнил он или нет.

— Но отец, — недоверчиво спросил он, — если ты не знаком с ним, откуда ты знаешь, что он … он… эм… — он изо всех сил постарался припомнить отцовские слова и с трудом продолжил, — что он хуже свиньи или собаки, хладнокровная и бесчестная тварь? Мы сегодня впервые его увидели… разве чтобы узнать кого-то не нужно много времени? Например, как я и Сяо Хуа[272.

— Ты не понимаешь, это другое, — ответил школьный учитель, — этот человек уже осужден.

Круглые ясные глаза ребенка, которые, как известно, четко различают черное и белое, уставились на Мо Жаня. Спустя какое-то время он сказал:

— Но этот старший брат выглядит таким жалким… он совсем не похож на плохого человека. Может этот суд ошибся насчет него?

— Ты слишком мал, чтобы разбираться в подобных вещах, — этот школьный учитель был весьма консервативен во взглядах, поэтому он поспешил тут же отвергнуть все сомнения и вопросы своего сына, — когда вырастешь, поймешь, что на протяжении нескольких тысяч лет существования Цитадели Тяньинь, это место остается самым беспристрастным и справедливым судом в мире.

Сунув в рот палец, мальчик опять уставился на Мо Жаня. Не похоже, что он все понял, однако других попыток сказать слово в защиту Мо Жаня с его стороны не последовало.

С наступлением сумерек толпа людей стала реже и постепенно совсем рассеялась.

Ближе к полуночи[272.3] мелкий дождь превратился в ливень, и людей перед помостом не осталось вовсе.

Прошла ночь, на рассвете мимо прошел разносчик, медленно толкающий свою тележку в сторону еще не открывшегося рынка.

Шел сильный дождь и дул порывистый ветер, сгорбленный торговец толкал старую дощатую тележку.