Онлайн книга Старое поместье Батлера (СИ)

А я закрыла глаза и, недолго сопротивляясь сну, в итоге уплыла в мир грёз.

Но конь Дина не смог участвовать в скачках: животное было нервным и сильно припадало на одну ногу. Я, недолго думая, решительно осталась дома, рядом с мужем. Ждать прибытия знахаря не имело смысла, я сама осмотрела конечность жеребца.

– Кто-то вогнал стальное узкое жало прямо в левую ногу в мягкую часть копыта, – закончив осмотр, заговорила я. Слова выходили с трудом – горло сжималось в тревоге. – Так просто не достать. Придётся дать сон-травы Резвому, только после того, как он уснёт, я смогу извлечь иглу.

Муж потемнел от гнева.

– Я уничтожу того, кто это сделал! – прорычал он.

– Нужны инструменты, дождёмся знахаря, думаю, у него есть всё необходимое.

Под моим руководством снадобье было готово и вскорости Резвый уснул. Моника и Жилберт, которые приехали вместе с нами, быстро связали ноги животному и я приступила к работе.

Прибывший местный ветеринар хмурился, но не спорил, выполнял мои команды молча и чётко.

Операция не продлилась долго, около двадцати минут.

– Юная леди, – когда мы закончили, обратился ко мне мистер Дойл, хмуря кустистые седые брови, – откуда у вас такие необычные познания?

– Помогала на королевской конюшне главному знахарю. Мне нравится лечить лошадей, я очень люблю этих животных. Они куда добрее людей, – ответила я.

– С последним не поспоришь. Тот, кто воткнул сталь в копыто этому великолепному зверю, недостоин звания человека, – покивал собеседник.

– Дин, любимый, – подошла я к мужу, попрощавшись со знахарем, – всё будет хорошо.

Харрисон был темнее грозовой тучи, его губы превратились в тонкую линию, глаза сверкали жаждой мщения.

– За Пола и Резвого я голову оторву тому, кто это сделал.

– И я тебе в том помогу, – кивнула я. – Ты поезжай на ипподром, Рону нужна поддержка. Я останусь дома, пригляжу за Резвым и буду рядом с дядюшкой Полом."

"– Хорошо, милая моя, – кивнул супруг, наклонился ко мне и нежно поцеловал.

В тот день Зевс выиграл забег. Но радость победы перебивал отчётливый вкус горечи – сложно быть счастливым, когда кому-то из близких плохо.

Дядюшка Пол пришёл в себя только ближе к вечеру.

Мужчина медленно открыл затуманенные болью глаза и тут же прикрыл тяжёлые веки, чтобы через мгновение снова их распахнуть, но с уже более осмысленным выражением. Я была подле него со стаканом воды в руках.